Версия для слабовидящих
News

Александр Матушкин: «Работа дирижера прерывается только на сон»

О классике постоянно спорят. Кто-то пророчит ее конец, а кто-то находит новые смыслы. Тем не менее, концертные залы, театры и другие творческие площадки находят своих зрителей. Значит, споры еще долго не будут прекращаться.

Про современное прочтение классической музыки, работу со студентами и пропускающих репетиции музыкантов, рассказал дирижер Челябинского театра оперы и балета им. М. И. Глинки Александр Матушкин, который также является руководителем камерного и симфонического оркестров города. В таком плотном графике, помимо творческой деятельности, Александр является преподавателем нескольких дисциплин на кафедре хорового дирижирования в ЮУрГИИ им. П. И. Чайковского.

– С чего начинается рабочий день?

– Вообще работа дирижера прерывается только на сон. И то иногда во сне или перед сном прокручиваешь некоторые моменты репетиции, анализируешь, что получилось, а что нет. У дирижеров день начинается с репетиций – мизансценических, оркестровых, в балетном зале, спевки. Рабочий день насыщенный. И начинается, как говорят, «с места в карьер».

– Вы штрафуете музыкантов за опоздания?

– Лично я штрафовать не могу. За этим следят работники отдела кадров. Но бывает, если солист прямо сильно опаздывает, то, конечно, с ним проводится беседа. Когда важное мероприятие и опаздывает музыкант, солист, то уже пишется докладная на имя директора и главного дирижера. Взыскания, если уж совсем «криминал». Стараемся, чтобы не опаздывали. Есть такое правило, что на мизансценическую репетицию все солисты должны быть за 15 минут до начала репетиции, а на спевку за полчаса. Зимой еще раньше, чтобы элементарно согреться.

– Что происходит с музыкантами, которые допускают ошибки, особенно на спектакле? Или для творческого процесса это допустимо?

– Вы правильно сказали, это творческий процесс. Потому что, даже слушая записи общепризнанных мировых звезд, авторитетных дирижеров, иногда чувствуются погрешности. Это человеческий фактор. Мы не роботы, что-то может пойти не так. Солист передержит фермату, захочет показать верхнюю ноту длиннее или не поймет темп, в силу того что его задача зациклена на мизансцене. Все внештатные ситуации стараемся предвидеть и на репетициях их решить.

– Какую роль может занимать классика в современном мире? Есть много новых жанров, но люди продолжают ей интересоваться, в том числе и молодое поколение.

– «Классический» в переводе означает «образцовый». Поэтому есть определенные планки, которых нужно достичь и воплотить общепризнанный шедевр. Не рекомендуется отходить от канонов. В основном этим могут «грешить» режиссеры, желающие сказать новое слово в режиссуре. На мой взгляд, авторитетные режиссеры и дирижеры, которые делали до тебя, понимали гораздо больше. Особенно те музыканты, имевшие возможность соприкоснуться с композитором при его жизни, возможно, получить некие указания. Многие молодые режиссеры идут не от музыки, а от своих представлений и это только мешает. Есть примеры, когда дирижеры отказываются работать.

– Говоря про уход от канонов, хочется поговорить о популярности совместных концертов рок-групп и симфонических оркестров, особенно в России. С чем это связано?

– Идет синтез искусств. Рок и симфоническая музыка дополняют и обогащают друг друга. Например, мелодию из рок-баллады может сыграть не только соло-гитара, но и деревянный духовой инструмент: гобой, кларнет, сольная труба. Вообще соло-труба дает очень красивый и распространенный эффект в партитурах. Это тенденция не только сегодняшнего дня. Scorpions, Metallica, Ария так играли. Я и сам участвовал в таком. Недавно у нас был фестиваль «В ритме рока». И наш оркестр Южно-Уральского института искусств играл с местной группой «Гаврилов». Мне кажется, все получилось. И зрители воспринимают хорошо. Это находит у них отклик, видимо, затрагивает в душе какие-то эмоции. Не видел ни одного подобного отрицательного эксперимента. Рок и классика – отличный союз.

– Теоретически, на что бы никогда не решились со своим оркестром?

– Пока таких предложений не поступало (смеется). Скорее только, если неудобные погодные условия. В идеале и музыканты и инструменты должны быть в тепле. Потому что инструменты очень дорогие. Особенно, если это мастеровые инструменты, цена которых идет за миллион. Поэтому музыканты бережно к ним относятся, это как их вторая половинка.

– Кажется среди музыкантов больше девушек. Не замечали с кем работать проще: с мужчинами или женщинами?

– Такого нет. У нас хороший творческий союз. Если смотреть записи 60-70-х, то там играли только мужчины. Сейчас нет строгого разграничения. Просто, наверное, мало юношей идут в профессию. Девушек много в камерном оркестре, среди скрипачей. Но это положительно. Девочки мягче, отзывчивей.

– В Челябинске появляются новые музыкальные магазины. С чем это связано? Резко возрос спрос на музыку?

– Думаю, да. Много популярных направлений, например, укулеле. Ребята, не профессионалы, хотят приобщиться, им нравится. А почему бы и нет? У нас есть студент бас-гитарист, но он пришел учиться играть на контрабасе. Не скажу, что классика переживает какой-то подъем, но интерес уже появляется. Может быть, вы заметили, но многие современные группы частенько используют мелодии из классики. У Робина Уильямса есть знаменитая песня, в которой используется «Танец рыцарей». Рэп-исполнители многократно используют «Улетай на крыльях ветра». Они ищут известные мелодии и привлекают этим публику, которая уже потом может проявить интерес к другим жанрам. И вообще, музицирование до революции было широко распространено. Мы потихоньку к этому возвращаемся.

– Поскольку вы преподаете в институте, не мешает ли это основной деятельности в театре? Некоторые отказываются от подобного опыта, чтобы сконцентрироваться на творчестве и не выгореть.

– В моем случае это только помогает. Я знаю, что мои студенты могут прийти работать в хор и видеть меня не только как преподавателя, но и дирижера, могут перенять некоторые приемы работы. Мне кажется, это обогащает. Когда ты преподаешь и работаешь, то можешь применить что-то на практике, а не просто рассказать по книжке. У меня хватает сил. Не выгораю.

– Что для вас «культура и искусство Южного Урала»?

– Для меня это всегда высокий уровень мастерства во всех направлениях. Синтез искусств на Южном Урале имеет высокие показатели, это важно для меня. По мере сил буду поддерживать это на должном уровне!

Ангелина Шляпина, «Культура и искусство Южного Урала»

 
Решаем вместе
Сложности с получением «Пушкинской карты» или приобретением билетов? Знаете, как улучшить работу учреждений культуры? Напишите — решим!